Вторник, 17 Июль 2018 04:26

Дневник Крестного хода. День тридцать второй

Столетие расстрела царской семьи и их приближённых. Разбудили ночью. Извинялись, что потревожили, полчаса дали на сборы. Просили перейти в подвал, потому что небезопасно. Добивали штыками — пули не всех взяли. У горничной застряли в подушке. Умирали с государем и врач, и повар, внука повара пожалели, отпустили накануне. Не пожалели царевича, мальчика, который и стоять не мог от боли (в подвал для него взяли стул). Чем дальше от нас это необъяснимое ничем, никакими планами нового государства кровавое злодеяние, тем очевиднее — во все времена святые принимали мученическую смерть за Христа.

Знакомлюсь в Вавиловом Доле с прихожанами Спасо-Преображенского монастыря города Саратова. Они не впервые приехали в Вавилов Дол. Монастырь возрождается с начала девяностых. «29 июня отмечали столетие святителя Гермогена Тобольского (Долганёва), — рассказывает мне Лариса, в монастыре она по должности садовник, — для нас дорого имя этого святого ещё и потому, что он почти десять лет был настоятелем нашего монастыря, разрушенного в тридцатые годы».

Чтим мы и иерея Михаила Платонова, служившего настоятелем в храме преподобного Серафима Саровского. Его крестный путь начался, когда в Саратове стало известно о казни царской семьи. Отец Михаил не пожелал благоразумно промолчать и произнёс обличительную проповедь о расстреле Помазанника Божия, завершив её провозглашением «Вечной памяти». На нашем Воскресенском кладбище есть общая могила, которую перед расстрелом сами себе копали убиенные за веру, сорок один человек. Сами по себе панихиду отслужили. В ней и похоронен священномученик Михаил.

Знаете, о чём спрашивают всегда? Неужели ничего для защиты этих людей не делалось? Да делалось! В защиту владыки Германа 10 тысяч подписей собрали прихожане. Его выпустили, но тут же на другой день взяли снова, принято было решение расстрелять. Поклониться в Вавилов Дол святым местам приходим и мы — здесь находили последний мирный приют священнослужители, миряне, здесь была крепкая православная община, сюда стекались безместные священники, люди верующие, монахи. Не истребили, не смогли истребить главного столетие назад — веры православной. Обещала помолиться Ларисе из Спасо-Преображенского монастыря и о её «личном»: сын в армии, четырнадцать лет не видела брата.

В Вавилов Дол, конечно, мы приходим и со своими просьбами, своими скорбями. Татьяна, моя ивантеевская землячка, на последних километрах плакала навзрыд. О чём? Не говорит. «Наверное, скатилась с плеч усталость разом. Не было мысли, что подвиг совершила, как часто нам говорят, только об одном думала — всё ради Тебя, Господи».

«У меня было впечатление на последних километрах (я и отцу Сергию рассказал об этом), как будто идём мы по Тому Свету на Страшный Суд. Даже асфальт под нами плавится. Стоило сказать вслух о том, что подумал, — пошёл, зачастил тёплый дождичек с небес нам в утешение», — говорит Роман, который в Вавиловом Доле сразу же, как и я, принялся за Дневник.

— О чём пишете, Роман?

— Чувствую огромную благодарность Богу. О своём недостоинстве думаю. Мы по большому счёту не верим, мало верим. Молиться надо об обретении истинной веры. Меньше копаться в себе, зацикливаясь на несущественных грехах. А стоять — как перед Ним.

— А что-то ещё записали, тронувшее?

— В один из дней я сделал фото с батюшкой Александром из Горного. Обязательно покажу его дяде. Портрет один в один, как будто мы стоим с ним — так похожи.

Удивительное открытие — многие об этом говорят из братьев и сестёр — по прошествии Крестного хода чувствуешь некую растерянность. Начинаешь ревновать «по Бозе» о бегающих, снующих туда-сюда. Вот, мол, не помнят, куда и зачем шли: кто-то всё по овражкам бегает в поисках несуществующих пещер, монахов и благодати, якобы разлитой даже в глине. При мне одна из сестёр набирала вавиловской глины «лечить ревматизм». Только взгляд любви сердца очищает от примеси чувств недобрых. Сегодня скорбеть о том, что Крестный ход окончен, сам отец Сергий разрешил.

Ночью никто не провозглашал отбой. И купаться ходили, кто хотел, на источник по пять раз, и по окрестностям бродили с фонариками на голове, как светлячки. И акафист читали чудотворцу Николаю. Не возбраняется вера в чудеса. Они и впрямь случаются. Вот я смотрю на дедушку, который пришёл на костылях в Вавилов Дол (разумеется, привезли его), и верю, что костыли он бросит. Хочется в это верить. Больные получат исцеление, слепые — зрение, счастливые — денег, если они им нужны. Всю ночь поливал дождик, как из лейки. Вымокшие не роптали. Мои в залитой дождём палатке даже не замечали подмокших одеял. За всё Слава Богу!

Божественная Литургия служится на святом месте — богослужение возглавил митрополит Саратовский и Вольский Лонгин. Ему сослужили епископы Тарасий и Пахомий. Хочется подольше сохранить торжественность этого дня, тихость в душе и словно непрерывное пение «Господи Ииусусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!». Впервые поняла, почему поминовение святых царственных страстотерпцев — праздник. Христос наш и Бог воскрес, а с Ним весь сонм святых угодников Божьих. Они являются предстателями нашими перед Богом. «Крылья» сложили палатки, походные рюкзаки едут домой. Возвращаемся ли мы такими, какими были прежде? Святые царственные страстотерпцы, молите Бога о нас!

Наталья Музафарова

     

    Православие и Мир Православное Христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет  banner saratov     balblagbanner8831 ban 1Патриархия.RUbanner pravoslavie  Яндекс.Метрика